Тысяча человек могут сделать одинаковое дело, т.е. действовать или поступать одинаково, и притом до того сходно, что относительно проявления или внешности почти нельзя найти в делах этих никакой разницы. А между тем каждое из дел этих, рассмотренное само по себе, будет различно, потому что каждое произошло от иной причины или воли.
Возьмем, для примера, прямое и правдивое обращение с товарищами. Один может показать себя на деле прямым и правдивым, именно чтобы выказать эти качества в себе ради доброй славы и уважения людей; другой - по светским отношениям своим и из видов корысти; третий - ради ожидаемых наград по заслугам; четвертый - по дружбе; пятый - из опасения подпасть законному взысканию, утратить добрую славу и даже место или должность; шестой - чтобы вкрасться в чью-либо доверенность и увлечь кого-либо в свою пользу по неправому делу; седьмой - чтобы завлечь и обмануть товарища и пр. Хотя дела и поступки всех людей этих с виду добры и похвальны, потому что нельзя не одобрить прямых и правдивых поступков относительно товарища, тем не менее дела эти дурны, потому что они делались не ради любви к прямоте и правде, но из любви к себе и к миру (из самотности и суетности). Этой любви прямота и правота служат здесь, как слуги господину своему, которых он не ставит ни во что, когда они ему более не нужны, и увольняет их. Но точно так же с виду поступают прямо и право с ближним по любви к правде и прямоте: иные - ради истин веры или послушания, потому что так повелевает Слово Божие; другие - по благу веры или по совести, потому что этого требует исповедание их; третьи - по благостыне или благу любви к ближнему, почитая за долг о нем заботиться; еще иные - по благу любви к Господу, т.е. делая добро ради самого добра, поступая правдиво и право ради самой правды. Такие люди любят добро и правду, потому что то и другое содержат в себе исходящее от Господа Божественное начало, вследствие чего добро и правда эти в сущности своей Божественны.
Дела и поступки таких людей, будучи добры по внутреннему значению своему, добры и по внешнему, ибо дела и поступки людей, как выше сказано, безусловно таковы, каковы помыслы и воля, их порождающие. Если же нет мысли и воли, то это не дела и поступки, а безотчетные, бездушные движения. Из этого видно, что именно в Слове разумеется под делами и поступками.
Возьмем, для примера, прямое и правдивое обращение с товарищами. Один может показать себя на деле прямым и правдивым, именно чтобы выказать эти качества в себе ради доброй славы и уважения людей; другой - по светским отношениям своим и из видов корысти; третий - ради ожидаемых наград по заслугам; четвертый - по дружбе; пятый - из опасения подпасть законному взысканию, утратить добрую славу и даже место или должность; шестой - чтобы вкрасться в чью-либо доверенность и увлечь кого-либо в свою пользу по неправому делу; седьмой - чтобы завлечь и обмануть товарища и пр. Хотя дела и поступки всех людей этих с виду добры и похвальны, потому что нельзя не одобрить прямых и правдивых поступков относительно товарища, тем не менее дела эти дурны, потому что они делались не ради любви к прямоте и правде, но из любви к себе и к миру (из самотности и суетности). Этой любви прямота и правота служат здесь, как слуги господину своему, которых он не ставит ни во что, когда они ему более не нужны, и увольняет их. Но точно так же с виду поступают прямо и право с ближним по любви к правде и прямоте: иные - ради истин веры или послушания, потому что так повелевает Слово Божие; другие - по благу веры или по совести, потому что этого требует исповедание их; третьи - по благостыне или благу любви к ближнему, почитая за долг о нем заботиться; еще иные - по благу любви к Господу, т.е. делая добро ради самого добра, поступая правдиво и право ради самой правды. Такие люди любят добро и правду, потому что то и другое содержат в себе исходящее от Господа Божественное начало, вследствие чего добро и правда эти в сущности своей Божественны.
Дела и поступки таких людей, будучи добры по внутреннему значению своему, добры и по внешнему, ибо дела и поступки людей, как выше сказано, безусловно таковы, каковы помыслы и воля, их порождающие. Если же нет мысли и воли, то это не дела и поступки, а безотчетные, бездушные движения. Из этого видно, что именно в Слове разумеется под делами и поступками.
